Пантомима

Когда на улицы картечь
на птичьих явится правах
и шелухой взметнется речь
в торговых лубяных рядах,
душа гулящая к вещам
своим вернется, в дом войдет,
но не найдет пристанища
внутри родных уже тенет,
где не освещена
в комнате тишина,
на экране окна -
пантомима.
На стекле незрячий луч
затвердел, как сургуч…
И проходит душа
мимо.

И ей, снующему сурку,
в суглинок хочется врасти,
врасти в пылящийся сюртук
в сенях, и снова обрести
былую плотность, плоть, и вновь
быть принятой в скудельный мир...
А день переползает в ночь.
И ночь изношена до дыр.
В ней неуют и неустрой,
в ней мрак помножен на испуг
и в каждой клетке мостовой
моллюском притаился звук.
И не освещена
в комнате тишина.
На экране окна -
пантомима.
На стекле незрячий луч
затвердел, как сургуч.
И проходит душа
мимо.

Душа незримая в окне
плывет средь птичьей толчеи
и видит нас, где мы пред ней
друг другом разоблачены,
где нас удерживает не
любовь, но случай и тщета,
где с нашей стороны в окне
лишь пустота…
Где не освещена
за окном тишина,
на экране окна -
пантомима,
на стекле незрячий луч
затвердел, как сургуч,
где проходит душа
мимо.